Одна машина, две женщины

и три дня в Монголии-4

По приезду в лагерь выяснилось, что нашу юрту уже кому-то сдали. Мы были уже дико уставшие. Я психанула и начала разбирать палатку здесь же, возле машины. Снизу пришла мамаша-як и принялась на нас гневно хрюкать (именно такие звуки они издают). Мол, чего ты пристаешь к моему ребенку, хотя тот был далеко внизу. Но мне было уже плевать на это огромное и нервное существо в тонну весом, я продолжала свое дело. Покрутившись пару минут, мамаша ушла вниз, где ночевало все стадо.

Внезапно, на ночь глядя, освободила соседнюю юрту группа китайских восходителей - они решили ночевать непосредственно у ледника. И мы тут же заселились туда.

В юрте все просто - печка, земляной пол, на котором постелен кусок войлока. Лампочка светится от аккумулятора, который заряжается от солнечной батареи.

Багдат ушел ночевать к знакомым в домик, клятвенно заверив нас, что придет ночью подкинуть кизяка в печь (а топилось именно им - деревьев и дров тут нет).

*Кизяк, а в Монголии он называется аргал — высушенный помет скота. У кочевых народов используется вместо дров. Им топят печи, на нем готовят — бесплатное топливо, надо только собрать.

На самом деле, все-таки нужно было спать в палатках. Несмотря на то, что мы находились на высоте 2400 м, на улице и ночью было довольно тепло. Теплее, чем на соседнем Укоке точно. Потому что ночью печка прогорела и потухла.

А когда мы уже совсем уснули, в юрту прокрался Багдат. Как выяснилось, его почему-то не пустили ночевать к друзьям и он пришел к нам.

Ночью он тоже замерз, но так и не проснулся пока я не начала сама растапливать печку.

Встали в пять утра, нужно было выехать как можно раньше, чтобы успеть пройти границу до выходных. Иначе пришлось бы остаться здесь, а нас ждала в Кош-Агаче группа туристов, приехавших ко мне на экскурсию.

Утро было невозможно красивым!

Вершины гор светились персиково-розовым светом, а сам воздух был как бы янтарный...

За ночь в лагере появились верблюды, они мирно спали возле юрт. Альбина ночью погла в туалет и чуть не наступила на одного из них.

Затопили печки в юртах. Проснулись шкодные козы и принялись носиться по кемпингу.

А внизу доили яков

Здесь было душевно и прекрасно, но пора уезжать. И в семь утра мы отправились обратно.

По дороге нам попадались кочевники, переезжающие вместе со своим хозяйством на новые места.

В один из моментов перед нами остановился ГАЗ-66. Водительская дверь открылась и оттуда выпал в хламину пьяный, но радостный тувинец. Он с семьей перекочевывал в Таван Богд, вез юрту. Обсудил какую-то поломку машины с нашим проводником, затем продемонстрировал нам, что все еще помнит русский язык и пытался рассказать что-то про Барнаул и Новосибирск.

Но мы едем дальше. Цэнгэл, Улаанхус и, наконец, показался Баян-Ульгий.

Мы уезжали в дождь, а сейчас стоит жара. Солнце печет так, что у меня в машине через окно обгорают ноги, одетые в джинсы. Больно.

Здесь мы высаживаем Багдата и встречаемся с нашим приятелем Айдаром, с которым и поедем обратно. Айдар рассказывает, что встретил туристов, только что приехавших из России. Они говорят, что на границе на выезд стоит длинная очередь. Но мы очень устали и нам пофиг. Мы опять едем в ресторан. Там, сидя в прохладе кондиционеров, мы вновь смакуем вкуснейший шашлык и прочие яства

После обеда и отдыха мы едем на границу и - о чудо! - пролетаем ее за 15 минут, оказавшись в Кош-Агаче за час до ее закрытия.

Вот таким было наше слегка безумное путешествие. Столько приключений - практически за два дня! Ведь первый мы проторчали на границе. Очень жалею, что не остались в Таван Богд еще на сутки - там прелестно. Но ничего — я когда-нибудь это повторю!

Предыдущие части:

Одна машина, две женщины и три дня в Монголии-3

Одна машина, две женщины и три дня в Монголии-2

Одна машина, две женщины и три дня в Монголии-1

Одна машина, две женщины

и три дня в Монголии-3

Итак, мы в кемпинге национального парка Алтай Таван Богд. Это ряд террас вдоль реки Цагаан-гол, на которых стоят юрты и кое-где деревянные дома. Рядом пасутся стада коз и овец, а внизу, ближе к реке - яки.

У нас был план был: приехать, сесть на верблюдов и поехать к леднику Потанина. Но сначала надо решить организационные вопросы: где мы будем спать сегодня? Багдат почти жестами предлагает взять юрту на ночь, но в качестве подселения к тем, кто уже в ней живет - эдакий хостел. Мы не согласны. Тогда он ведет нас на переговоры в домик. Нас сажают за стол, наливают чай с молоком, ставят тарелку боорцогов (тесто, жареное в масле или жире - заменитель хлеба).

Переговоры идут о ночевке, но с превеликим скрипом. Все дело в том, что здесь живут исключительно тувинцы, не говорящие по-русски и по-казахски. Разве что пару слов. Но именно эту пару не может перевести нам Багдат, поскольку тоже по-русски почти не говорит.

В результате понимаем, что нам предлагают ночевать здесь же, в этом доме на земляном полу, совместно со всей семьей. Мы не хотим и выходим из этого дома. Все равно у нас есть с собой палатка) Но тут Багдат вроде договорился об индивидуальной юрте. ОК, говорим мы, по возвращению заселимся.

Тем временем близится закат, а мы так еще никуда и не поехали. Выясняется, что сейчас верблюдов в лагере нет. Тогда мы переезжаем на другой берег реки и берем там в аренду коней и сына хозяев в качестве проводника.

Процесс происходит так быстро, что никто не успевает и слова сказать. Я лишь выяснила, что Альбина не умеет ездить верхом и поэтому ее лошадь вел в поводу наш проводник.

Мне же досталась лошадь, которая в этот тихий прекрасный вечер явно была настроена мирно пощипать травку на берегу реки, но ее зачем-то поймали, оседлали, посадили сверху незнакомого человека, которому нужно лезть куда-то в горы.

Лошадь была с этим категорически не согласна и выражала свое настроение тем, что попросту крутилась вокруг своей оси со мной на спине.

Именно таким аллюром мы и шли все это время в горы. Я вспомнила все свои навыки верховой езды (а они у меня есть и неплохие) и худо-бедно мы продвигались вперед, вслед за нашим проводником.

Поездку также совсем не украшало то, что у моего седла была сломана задняя лука и вот этот острый кусок дерева постоянно впивался мне чуть пониже спины.

Но каким-то чудом я ухитрлась еще и фотографировать, хотя лошадь все время ждала момент, когда ослаблю повод и пыталась свалить домой.

Отчасти я ее понимала и даже сочувствовала, но кто тогда посочувствует мне?

Забегая вперед, скажу, что по возвращении хозяева лошадей мне аплодировали. Они-то знали, что у нее непростой характер)

...Но мы продолжаем двигаться в сторону ледника. Становится холодно и начинает темнеть. Я принимаю решение повернуть назад, тем более, что сам ледник мы уже увидели.

Правда, это оказался не тот ледник, но спасибо, что и до этого дошли.

Пора было поворачивать назад - в горах темнеет быстро. Но была одна маленькая загвоздка. Наш провожатый бодро продолжал движение вперед, ведя в поводу лошадь Альбины. На наши крики он не отвечал никак, наверное, думал, что это мы между собой общаемся)

Он не реагировал ни на русский, ни на английский. Тогда я приняла решение обогнать его и показать жестами.

Но был один нюанс - моя лошадь по-прежнему не хотела никуда идти и я безнадежно отставала. Уж не знаю как, призвав на помощь все высшие силы и собрав в кулак свою волю, я ухитрилась послать ее в некое подобие рыси с тем же верчением вокруг себя и смогла таки обогнать парня! Показала жестами, что все, хватит, и мы двинулись обратно, успевая по пути еще что-то фотографировать.

Мы вернулись в кемпинг до темноты.

А потом оказалось...

- Ты знаешь, - сказала Альбина, - а ведь у меня дикая боязнь лошадей и верховой езды после одного случая в детстве...

Упс! Я так торопилась успеть, что Альбина вовлеклась в эту спешку и засунула свои страхи подальше. Ну что, решили, что это была вполне удачная психотерапия)